«Ослика за 3 тысячи рублей продал»


Ощущение заграницы в самолете «Новосибирск – Ош» намного ярче, нежели на перелетах внутри Европы: по-русски здесь говорили только мы. До Оша всего 2 часа лету, но климат отличается разительно — из заснеженной Сибири мы прилетели в знойную жару и на такси покатили вдоль бесконечных полей с алыми маками, мимо понурого ослика («Я такого вчера за 3000 руб. продал», — доверительно сообщил таксист).


«Ослика за 3 тысячи рублей продал»


У каждой страны свой запах: Индия пахнет помойкой и благовониями, Израиль — пустыней, покоем и ладаном, Италия — кофе. Ош полон ароматами степи и горячих лепешек из тандыра. И чем-то неуловимо он похож на сонный черноморский городок-курорт эпохи позднего СССР, малоэтажный, зеленый, с акациями и великим количеством статуй — правда, не Ленина, а Манаса, киргизского богатыря.


«Ослика за 3 тысячи рублей продал»


Ош называют южной столицей Кыргызстана, и по сравнению с беднейшими селами страны, исхудавшие жители которых напоминают героев платоновского «Котлована», он действительно и Дубай, и Лас-Вегас.


Как ни странно, свободы в воздухе Оша чувствуется на порядок больше, чем в России.


Нашу «машину времени» трясет по ухабам: здесь чувствуешь и Советский Союз, и окраину современного Стамбула, но больше всего — российские 1990-е, бедные, но свободные, юркие и непридавленные. И это несмотря на страшную узбекско-киргизскую войну 6- и 16-летней давности, про которую вам напомнит любой встречный даже при самом коротком разговоре.


А над центром Оша возвышается красивая двурогая гора, Сулейман-Тоо: ее склоны — обиталища змей — пестрят полевыми цветами. Под горой стоит большая чайхана, где в увитых плющом беседках на обитом бархатом полу сидят семьи, парочки (очень много статных парней и девушек — с подчеркнуто прямой осанкой), пьют чай и едят бешбармак. Ночью в чайхане зажигаются свечи и гирлянды. «Нельзя принести плед? Стало прохладно», — спрашиваю официантку. «Льзя-льзя!» — серьезно кивает она и возвращается с теплым верблюжьим пледом. Для того чтобы проникнуться Ошем, нужно обязательно побродить по тропам и пещерам Сулейман-Тоо, а потом заглянуть в домик на ее вершине. Там целыми днями просиживает старенький мулла с длинной жидкой бородой: он пьет чай и читает проповедь богомолкам в платках с Микки-Маусами: «Вот здесь, где я сижу, стоял на коленях пророк Мухаммед, эти трещины появились, когда он приложил голову к камню. И царь Сулейман был тут часто. Как он сюда попадал из Иерусалима? Ну, на воздушном корабле, конечно». Потом, спустившись с горы в парк, интересно зайти в трехэтажную юрту — музей истории Оша, полный различных ламп Аладдина, посвященный двум ключевым историческим фигурам XIX века: Алимбеку Датке и его жене, Курманжан Датке, алайской царице, военачальнице и поэтессе, которой беззаветно служили десятки тысяч киргизских джигитов. Вплоть до сегодняшнего дня правнучка Курманжан в память о своей великой прабабушке иногда сидит у юрты и пьет чай, а уважающие ее киргизы, особенно приезжие из Алайской долины, целуют ей туфлю. Чтобы поймать подлинный дух города, стоит побывать на огромном Ошском рынке (ему больше тысячи лет), отведать твердого сыра, по форме напоминающего овечьи катышки, и купить войлочных безделушек. Но еще колоритнее рынок соседнего Узгена (полтора часа на машине), который славится своим рисом и желтой морковью для плова. Там шумно и пестро, под сводчатыми арками между древних колонн стоят сотни мешков с рисом — белым, розовым и красным. Чуть дальше висят разделанные туши, и жирные крысы перебегают дорогу важным бородатым мужчинам и навьюченным тюками женщинам. Атмосфера в Узгене совсем другая: горбоносые и остробородые жители (95 % узбеки) в серых халатах (кажется, под полой скрывается кривой нож) поначалу смотрят на тебя исподлобья, но расплываются в сладчайшей улыбке, стоит тебе заказать самсу с шербетом. Глинобитный центр с узенькими улочками скрывает тайны: не так давно под Узгеном обнаружили древний подземный город. «И кто там живет?» — спрашиваю у горбатого узбека с редкими зубами. «Кто живет? Кто живет? Мертвяки живут», — демонически хихикает собеседник. Прекрасным финалом для путешествия по Ошу и окрестностям станет плов в чайхане (уважением местных пользуются «Фархад» и «Плов центр»), но не дай бог вам отнестись к этому как к банальному походу в кафе. Поедание плова для местных — это интимнейший момент дружеского общения и, без шуток, мистерия, одно из важнейших событий в жизни. Заказывать плов нужно заранее, часа за 3–4, и минимум часа 2–3 нужно запланировать на сам поход в чайхану. Принимая заказ, повар обязательно спросит вас, сколько килограммов плова вы хотите (полкилограмма на двоих хватит даже для бывалых обжор), добавлять ли курдючный жир и всё ли у вас в порядке с сердцем. Хорошая чайхана — это, как правило, длинная одноэтажная глинобитная постройка, разделенная на маленькие (квадратов по десять) комнатки, где в вечернем полумраке вам поднесут на огромной тарелке дымящееся ароматное волшебство — увидев и попробовав, вы его вряд ли когда-нибудь забудете. Антураж и отношение к плову приводят к мысли, что это не еда, а центральная часть культа, как трубка мира у индейцев или пейотль у мексиканцев. После плова «двери восприятия» Средней Азии открываются, что-то щелкает и наступает переломный момент, после которого каждому встречному кыргызстанцу в Новосибирске улыбаешься и радуешься как родному. Владимир Иткин Фото Татьяны Кривенко